Дмитро Панько

МАНИФЕСТ УКРАИНСКОГО ФУНДАМЕНТАЛИЗМА

«…i свобода, i революцiя, i воля Украiни - залежить вiд того,
чим буде наша народна маса: чи розпорошеною купою пiску,
котру перший подув вiтру може пiдняти i рознести,
чи твердою опорою, мiцним фундаментом, на котрiм
опреться свободна, народна Украiна».

М. Грушевський

Наступает момент истины. Украинская политическая мысль поражает своей тупостью. Сведение мелочных счетов с прошлым выдается за грандиозную работу над будущим. Независимость представляется некой вершиной. Цель, вроде бы, достигнута, осталось передрать себе еще десяток килограммов европейского законодательства, избавиться от «пережитков прошлого», немного подождать и нас возьмут в «цивилизованное» будущее. Не выйдет. Не вражеские танки, а дремучий провинциализм погубит нас.

Новое время бросает новые вызовы. Новый постиндустриальный мир рождает новую систему ценностей и даже нового человека. Все остальное остается в прошлом. Мы тоже перестанем быть. Как и другие неудачники, умрем под дверью светлого будущего. Быть может, вас утешит мысль, что так надо для торжества гуманизма и прогресса? Независимость далась нам слишком легко. Она буквально свалилась нам на голову и, похоже, очень здорово контузила кое-кого из нас. Платить надо за все - в том числе, и за собственную глупость.

Пришло время думать. У нас есть один выход - войти в будущее самим, через свою собственную дверь. Поставить всех перед фактом, нисколько не беспокоясь о том, насколько наши действия совпадают с «прогрессивными тенденциями» и не нами придуманными теориями. Необходимо действие, решимость, воля. Нельзя пассивно ждать. Уже вчера было достаточно поздно. Где ваша жажда жизни?

Будет невероятно трудно. Жизнь не укладывается в схемы. То, что вчера казалось вечным, сегодня превращается в мираж. Мы добросовестно следуем предписаниям западных шпаргалок и честно верим в «нерушимые законы рынка», но получается сплошное недоразумение. Коммунистический Китай становится одним из лидеров капитализма, а руководимая отъявленными рыночниками Украина терпит сокрушительное поражение. Точное следование инструкции ведет в пропасть. Но, почему-то, проще объявить «неправильным» сам наш народ.

Сегодня нет ничего нерушимого. Нельзя верить даже старым терминам. Тот, кто живет политикой и философией, прекрасно знает, как многочасовой заумный спор кончается ничем после внезапного вопроса: «Что именно, вы понимаете под словом «демократия» (капитализм и т.д.?)» Проблемы не просто решаются неправильно - нередко, вообще решаются не те проблемы. История всей нашей независимости - это хроника хождения по граблям. Чем крепче трещит лоб, тем правильнее «путь с которого возврата нет» (вот уж действительно). Перед глазами возникают чертики - для одних они красного цвета, для других - жовто-блакитного. Сражаются с химерами дети Украины, бьют друг друга в кромешной мгле и падают на холодную землю. И только все темнее и мрачнее летаргическая ночь.

Есть патриоты, искренне отдавшие всю жизнь борьбе с социализмом. Но вот социализм повержен - и что вышло? Поражение потерпел не социализм, а Украина, как национальная республика. Или, по-вашему, это победа Украины? Перефразируя россиянина В. Максимова: «Метили в коммунизм, а попали в Украину». Обидно, но их жертва была напрасной. А ведь хотели как лучше.

Мир переживает Кризис. Это простое слово стало повседневным - «экономический», «экологический», «кризис духовности» и т.д. Кризис - нормальное состояние современности.

Согласно словарю, кризис - это «резкий крутой перелом в чем-либо, тяжелое переходное состояние». Переход к постиндустриализму - это не просто смена одного способа хозяйствования и связанных с ним производственных отношений, другим способом. Кризис экономической системы индустриализма, повлек за собой кризис всей его правовой, политической, религиозной и философской системы. Кризис переживает сам человек. Капитал преодолел капиталистов. Деньги поработили своих хозяев. Экономика освободилась от человека, его моральных ограничителей.

Ценностные предметы прошлого перестали стимулировать, вдохновлять и творить по большому счету. То, что нам представляется таким бесценным, имеет интерес лишь для туристов и археологов. Неэкономические ценности обесценились, и нравственная система человечества вступила в период распада. Вот почему в «цивилизованной» Европе возможны религиозные этнические войны (Босния, Северная Ирландия), торговля женским телом (вся Европа) и прямое рабство (Чечня). Сквозь разлагающуюся оболочку индустриализма прорываются феодализм, рабовладение и даже первобытный хаос в виде немотивированного насилия, захватившего повседневную жизнь общества (особенно американского) с проявлениями ничем не мотивированного изуверства.

Все надо видеть через призму кризиса. Только переосмыслив таким образом происходящее, можно рассчитывать, что ненапрасными окажутся усилия. И что для украинцев, само слово кризис обретет свое второе, данное в той же энциклопедии, значение - «перелом в течении болезни, предшествующий выздоровлению». Нужна новая жизнеспособная теория. Существуют объективные препятствия, преодолеть которые не хватит наших сил. Если идти стандартным путем, конечно. Догонять лидеров, играя по установленным ими правилам, которые могут в любую минуту измениться. Только присущая нам нестандартность мысли способна гарантировать успех.

Надо восстановить свою целостную картину мира. Надо увидеть мир глазами украинца. Своими глазами. Давайте жить, а не учиться жизни по чужим учебникам. Иначе мы не только не решим проблему, но даже не узнаем никогда, в чем ее смысл. Надо решить, что именно является нашей проблемой.

Есть аналогия с наукой. Известнейший изобретатель Г. Альтшуллер отмечал: «… задачи чаще всего формулируются так, что они настоятельно (хотя и незаметно) толкают в тупик. Никогда нельзя принимать на веру задачи, сформулированные другими. Если бы эти задачи были правильно сформулированы, их, вероятнее всего, решили бы те, кто впервые их встретил… Представьте себе, что некто зашел в тупик. И вот вам предлагается пройти дальше по этому тупику. Что и говорить - занятие малоцелесообразное!»

Все предыдущие проекты Украины провалились оттого, что ставилась задача: «Построить на Украине рынок (социализм и т.д.)». Но неужели наша цель - «построить рынок»? Или, какой-нибудь сарай? А может, все-таки, мы строим процветающую Украину? Тогда надо сказать: «Построить Украину на социалистическом (или другом каком-то) основании». Где цель, и где средство?

В период кризиса, задача усложнилась - уже нельзя «построить Украину на чем-либо». Никакое старое основание не может быть сегодня устойчивым. Твердую опору, можно найти лишь в том постоянном, что есть внутри нас. Что делает нас украинцами. Украинский дом надо строить на украинском фундаменте. И построить его могут только украинцы. И если мы ищем теорию строительства нашего общего дома, то лучше всего назвать ее просто - «украинизм». Спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Еще раз, прочтите, мудрую цитату из Грушевского, вынесенную в эпиграф. Спасемся или все вместе, или никто.

В хаотично меняющемся современном мире нет ничего постоянного. Нет ничего истинного. Истину можно найти только внутри себя. Единственная истина, не вызывающая сомнений - это то, что мы украинцы. Именно этот факт необходимо четко зафиксировать.

Манифест украинского фундаментализма

Украинизм - это новая, нацеленная в будущее, адекватная современности и неразрывно связанная с прошлым теория.

Рассматривая прошлое, настоящее и будущее как неразрывное целое, украинизм выступает как динамичный метод познания реальности и создания цельной, объемной картины мира.

Логика познания определяется точкой зрения, выбор которой, в свою очередь, определяется исходя из главного принципа (основного исходного положения) украинизма - признания украинского народа как уникального, особенного, самого по себе. Соглашаясь с классическим определением «особенного» как «единства единичного и всеобщего», украинизм признает целостность мирового развития, однако отрицает его стандартность. Культурно-исторические различия субъектов развития, обуславливают различные пути вхождения в эту целостность. Украинский народ должен самостоятельно войти в будущее через свою собственную дверь.

Пришло время самопознания, осознания своей особенности. Самопознание - главный способ познания мира, т.к. особенное - это и есть «всеобщее, реализованное в единичном». К познанию мира - через познание себя. Мир постоянно меняется. Истинность однажды созданной картины мира должна обеспечиваться непрерывностью процесса самопознания.

Новизна украинизма, как метода познания в том, что классифицируется не украинский народ и Украина, как часть мирового сообщества, мировой территории и т.д., а классифицируется сам мир, его составляющие, по отношению к Украине. Созданная система постоянно корректируется.

Украинизм - это открытость. Не отвергается ничего, хотя ничего и не принимается за истину. Даже провозгласив однажды что-либо из окружающей действительности истиной, украинизм не настаивает, что эта истина вечна, и сам же, первый, в случае необходимости низложит ее. Украинизм - это постоянная конструктивная критика. Все получает достойную своевременную оценку. Критикуется и сам украинизм. Закостенелость - главный враг прогресса. Монополия на истину ведет к закостенелости.

Украинизм не имеет догматичной привязанности к чему-либо, кроме собственно Украины. Сам украинизм не догма. Единственная догма - отсутствие всяких догм.

Украинизм не навязывает никому свое видение мира. Разрушая одну стандартность, он не создает другую. Торжествует принцип различия. Признание различности, уважение к особенности других, самоуважение - это путь к действительно гармоничному будущему.

Гармоничным, будущее может быть, лишь включив в себя прошлое, со всеми его светлыми и темными страницами. Приняв его без самовосхваления и самоуничижения. Настоящее - это не сиюминутное. Настоящее - это мост между прошлым и будущим. Прогресс - это действие, продолжение уже начатого однажды развития. Прогресс не цель, а средство развития.

Развитие определяется внутренней логикой. Украинизм, отталкиваясь от культурно-исторического основания, определяет «украинскую сферу» - прозрачную, открытую, но границу между внешним и внутренним. Все приходящее извне, так или иначе, преломляется на этой границе, воспринимается по-своему. Все внутреннее развивается в сфере, границы которой постепенно раздвигаются развитием - идущим изнутри и обязательно равномерным и всесторонним. В противном случае, прогресс грозит оторваться от украинской почвы, стать самоцелью, потерять свой смысл, выйти за пределы сферы и привести к потере национальной идентичности. Познание - это взгляд изнутри. Развитие имеет внутренний импульс.

Украинизм - это бесконечный процесс развития. Постепенно, границы внутренней сферы раздвинутся до бесконечности. Любые ограничения исчезнут из вида. Деление на внутренне и внешнее, единичное и всеобщее, утратит смысл. Свобода станет сама собой разумеющейся реальностью.

Цельность украинской сферы обеспечивается непрерывностью связи поколений прошлого, настоящего и будущего.

Украинизм - это преемственность, особенность, познание.

Украинизм был всегда. Просто он не был правильно сформулирован.

Украинизм не нуждается в «социальном алиби» - оправдании своего существования. Он есть потому, что есть украинский народ. Он прекратит свое существование только вместе с самим народом Украины. А народ Украины вечен.

Если ранее украинизм еще мог выражаться как адаптация какой-либо другой теории к нашим условиям, то сегодня, украинизм должен быть именно «украинизмом» - доктриной сам по себе. Импульс развития должен идти изнутри. Ход развития - определяться особенными правилами.

Мир переживает Кризис, - не имеющий аналогов в истории этап, грозящий стать вообще последней стадией развития человечества - «концом истории». Эпоха индустриализма сменяется постиндустриализмом, одномерным миром капитала. Кризис индустриализма - это кризис исторической ценностной системы. Происходит переход к принципиально новой системе, имеющей другие смыслы и содержание, другие движущие силы. Главное - меняется роль человека, как высшего смысла любой другой эпохи. Из цели он превращается в средство. Из божественного создания - в обслугу глобальной экономической машины.

Стандартизация мира, абсолютизация западных ценностей под видом «общечеловеческих», унифицируют, обезличивают человека. Эти тенденции и развитие науки вторгающейся бесконтрольно в запретные ранее сферы, подрывают ценность человека, который перестает быть «божественным», которого можно сделать клонированным големом из лаборатории. Под угрозой человечность человека. Становятся ненужным анахронизмом мораль, религия, философия, политика - основы, через которые и проявлялась роль Человека, его воздействие на экономику. Не станет ли когда-нибудь ненужным и сам человек?

Кризис вынуждает искать новые ориентиры развития. Старые либо разрушены, либо стали ложными. Многие понятия изменили свою суть. Одни и те же явления в прошлом и настоящем, называются по-разному. Одни и те же термины обозначают суть разные явления. Строя что-либо вполне известное, по точно известным рецептам, можно построить нечто совершенно иное. Зачастую даже противоположное задуманному.

Ни одна доктрина, ни одно известное основание не может быть сегодня устойчивым. Необходимо опереться на то постоянное, что есть внутри нас, что делает нас украинцами. Культурно-исторический, духовный фундамент, заложенный нашими предками - единственная опора сегодня, которая не даст нам смешаться с хаосом кризиса либо стать поглощенными бездушной экономической машиной, дает надежду нашим потомкам. Мы должны точно знать: что мы? Кто мы? И на чем мы стоим?

Украинизм, как теория познания, должен дать ответ на эти вопросы. От успеха или неуспеха украинизма зависит ответ на еще один вопрос: чего мы стоим?

Появление украинизма - это начало Нового пути. Новый путь - это обращение к чистым истокам, но не возврат в прошлое. Обращение к фундаментальным ценностям - это корректировка курса будущего по надежным ориентирам.

Становление украинизма, как самостоятельной доктрины, не означает игнорирования других доктрин. Украинизм с уважением относится ко всем теориям развития, в том числе и к враждебным. Украинизм борется не с теориями, а с теми, кто хочет использовать их против нас. Украинизм с интересом изучает чужой опыт. Все действительно ценное используется в национальном синтезе. Национальный синтез - это и есть Новый путь.

Национальный синтез

Национальный синтез - это развитие. Украинизм понимает развитие как постоянное разрешение противоречий. В борьбе противоположностей рождается импульс развития. Противоречия могут устраняться двумя способами: 1) эволюцией - постепенным, взаимным изменением противоположных позиций, ведущим к их взаимодействию; 2) революцией - волевым решением проблемы, зачастую путем физического устранения одной из позиций. Возможен вариант, когда происходит взаимное уничтожение позиций, либо революционное действие производит третья сила, в условиях, когда ни одна из сторон не способна предложить решение в рамках системы. Такой вариант ведет к устранению всех позиций вместе с самой системой.

Отдельные противоречия, в целом образуют единую сферу проблематики. Отдельные противоречия можно классифицировать по степени их важности и актуальности. Кризис существенно затронул структуру проблематики. Если ранее все противоречия, так или иначе, сводились к одному базовому («капитализм - социализм» последнее из них) и линии противостояния совпадали, в общем, с линией базового противоречия, деля сферу на две части, то сегодня проблематика не поддается старому методу классификации. Мир колеблется между монополярностью и бесполярностью (хаосом) - двумя одинаково зловещими крайностями. Проблематика стала многополярной: основных противоречий стало несколько, они лежат в разных плоскостях и существенно зависят друг от друга и от второстепенных противоречий.

Украинизм - проявление многополярности. Мировые противоречия рассматриваются с украинского полюса. Украинизм рассматривает мир изнутри - как часть всеобщего и, одновременно, с полюса - поднявшись над ним. Такой подход, гарантирует максимальную объективность полученных представлений о мире.

Украинизм выступает как «третья сила» над всеми противоречиями, но не революционного, а эволюционного характера. Революция неизбежно перерастает в реакцию. Волевое навязывание какой-либо позиции устраняет противоречия, но не устраняет причины его породившие. Украинизм рассматривает каждую позицию внутри украинского общества как проявление соответствующей традиции, пусть даже малозначительной. Украинизм - это «консервативная эволюция».

В то же время, ситуация ограничивает нас во времени. Находясь между хаосом и бездушным одномерным «миром экономики», нельзя бесконечно ждать, перехода противоположностей друг в друга, решения проблемы самой по себе. Украинизм должен создать общие условия для компромисса.

Для украинизма мелочное не заслонит великого. Украинизм не будет выторговывать согласие противостоящих субъектов, создавая неустойчивые ситуационные компромиссы, грозящие рухнуть в решающий момент из-за личных амбиций и группового эгоизма. Признать или не признать себя частью украинской сферы, личное дело каждого. Поэтому столь важна роль украинизма именно как метода самопознания. Привести различные позиции к пониманию своего внутреннего единства - приоритетная цель доктрины.

Украинизм не может стать на ту или иную позицию. Украинизм проходит между позициями, над позициями и через позиции, заполняя собой всю сферу, (никого при этом из нее не вытесняя), вовлекая, втягивая все позиции в национальный синтез. Единственный, кто будет исключен из этого процесса, это тот, кто сам хочет исключить других, присвоив себе монополию на истину. Есть лишь одна истина - Украина.

Каждый увидит в украинизме что-то свое. Украинизм консервативен, ибо обращен к традициям, выделяя из них три базовые: собственно национальную (культурно-историческую), религиозную (православную, но не только) и социальную, как присущее нам стремление к равенству и справедливости. Эти три традиции воплотились в символе Украины - в тризубе. Основанием в тризубе является собственно украинизм:

Хотя, это скорее треугольник: каждая традиция является центральной, будучи связанной с другими. Неразрывный традиционный треугольник является своеобразным объемным каркасом сферы.

Украинизм либерален, ибо принцип различия и принцип внутренней сферы, легко распространяется не только на общество в целом, но и на каждого украинца лично. Принципиальность украинизма в том, что свободе формальной он предпочитает свободу реальную, связывая ее достижение с принципом равенства и возможностью ее защитить. Свобода будет расширяться вместе с границами всей украинской сферы бесконечно и до безграничности. Несогласные с привязанностью личной свободы к свободе всего народа, могут воспользоваться свободой выбора и выйти за границы сферы, но тогда они перестанут быть украинцами.

Украинизм модернистичен, но не в ущерб традиционности, ибо все передовое в науке и технике ставится на вооружение культурно-традиционалистического общества.

Естественно, что украинизм экологичен.

Украинизм потому «украинизм», что за каждой позицией он видит собственно украинцев. Он видит их как единый, во всем своем многообразии, украинский народ, а не как механический набор индивидов. Народ - это сообщество людей, объединенных общей историей, культурной традицией и общей судьбой.

Таким образом, национальный синтез можно сравнить со строительством дома. Традиции украинского народа - это фундамент и одновременно цементирующая субстанция. Теория украинизма - это план строительства, предусматривающий рост фундамента в дом, и одновременно, укрепление самого фундамента. А национальный синтез - это регулируемая переплавка и своего и заимствованного материала в национальном тигле, с последующим использованием в строительстве.

В современном строительстве одновременно используется совершенно разные материалы. Естественно, план предусматривает их совместимость и пропорции использования. Поэтому реализовать теоретический план в реальный украинский дом, тем более в условиях кризиса должен достойный архитектор с нестандартным, незакостенелым мышлением. Национальным синтезом должна руководить достойная Новая власть.

Новая власть

Новая власть - это национальная, правильнее народная, власть. Новая власть - это социальная (в смысле «общественная») власть. Это власть, включающая народ в систему государства.

Доктрина Новой власти - дело. Новая власть воплощает теорию в практику, корректируя при необходимости саму теорию. Теория обязана иметь обратную связь с практикой, постоянно подвергаться ревизии. Как порождать практику, так и исходить из ее опыта и потребностей. Сегодня практика диктует свои условия теории. Правильность теории - в ее действенности.

Новая власть является выразителем народной воли, ее символом. Новая власть делает государство носителем идеи украинизма. Дух украинского народа должен одухотворить, вселить жизнь в государственную машину страны. Государство исполнитель интересов всех групп общества, интегрированных украинизмом в единые национальные интересы. Задача Новой власти - приводить к демократическому компромиссу все группы гражданского общества государства, под его (государства) покровительством.

Мы должны ясно представлять, что значит для нас сегодня государство. Исторически сложилось так, что именно государственность сегодня стала скрепой для разорванного историческими катаклизмами украинского народа. Государство является юридическим воплощением нации, легитимизирует ее самостоятельность на мировой арене.

Так как развитие - это разрешение противоречий, а противоречия в мировом масштабе сегодня определяется не идеологией (или борьбой интернациональных классов), а культурно-историческими различиями, то Новая власть апеллирует к чувству общности, принадлежности к единому украинскому народу. Новая власть надклассова и неидеологична. Единство народа - главное условие сохранения Украины как субъекта мирового развития. Новая власть временно, на начальном этапе, становится выразителем национальной идеи.

Национальная идея сегодня - это не только ощущение (сознательное переживание) исторической и естественно-культурной сплоченности людей, но и понимание острой необходимости сохранения этой сплоченности и в будущем. Потеря чувства национальной идентичности губительна и для всего общества в целом, и для отдельных его членов.

Но национальная идея не может просто прийти сверху. Значит, ее носитель - Новая власть просто обязана быть социальной. Не может народ принять и осознать национальную идею, если ее реализация не сопровождается демократическими преобразованиями внутри общества. Не может народ принять и саму Новую власть, если она не будет иметь обратную связь с обществом, постоянно корректироваться. Равенство возможностей проявить свои способности, и как следствие - постоянные обновления элиты, главное препятствие отрыву власти от народа. Иначе, власть станет достоянием привилегированной верхушки и будет дискредитирована не только Новая власть, но и сама национальная идея.

Застой элит - главная опасность развитию. Это закостенелость мысли, приводящая к общему параличу идеи. Чтобы создать настоящую, постоянно обновляющуюся элиту, необходимо уничтожить всякую элитарность в общественной жизни.

Сила Новой власти - в ее народном происхождении. Новая власть не средство подавления одной части общества другою, а средство объединения народа. Ничто так не способствует внутренней консолидации общества, как идея социальной справедливости. Но прежде, надо осознать себя тем, что вообще можно консолидировать - многообразным, но единым народом.

Защищая внутреннюю сферу от внешнего давления, власть находится на оболочке сферы. Чем уже, неопределенней и неустойчивей сфера, тем концентрированней, жестче и повсеместней власть, тем ближе она к центральному месту в сфере. Если сфера под давление извне сжимается до точки, то власть заполняет ее полностью, становится тотальной. Чем успешней идея украинизма, тем определенней, крепче фундамент базовых ценностей. И тем менее, общество нуждается в организующей роли власти. Все меньше она присутствует во внутренней жизни сферы, и все больше ее функции сужаются до исключительно внешней защиты сферы. Чем шире раздвигаются границы сферы, тем дальше удаляется от нас власть.

Украинизм - это путь к нашей свободе. Новая власть - средство достижения и защиты свободы.

Путь человека

Первичен объективный мир. Человек - действующая часть мира, ставшая субъектом благодаря способности его познавать. Познание немыслимо без субъекта, как субъект немыслим без объективного мира.

В то же время, развитие привело человека к точке, когда он опять может стать объектом, инструментом других движущих сил. Это точка выбора: то ли это будет концом развития, торжеством бездуховного материального мира, то ли человек, превратив познание в самопознание, сохранит себя и свою духовность. Бездуховный мир против мира духовного. Мир человека против мира без человека.

Каждый народ, каждый человек имеет свой «украинизм» - право не раствориться в мире, но растворить мир в себе.

Некоторые дополнения

Прежде всего, что значит «Манифест украинского фундаментализма» сам по себе, как документ?

Во-первых: это не идеология. Это то из чего может вырасти идеология, но ни в коем случае не сама идеология.

Во-вторых: Манифест никому ничего не доказывает. Он предлагает. Предлагает найти точку отсчета, с которой можно начать движение в будущее тогда, когда страна оказалась в глухом тупике. Впереди непробиваемая стена, мосты сзади сожжены, но стоять на одном месте тоже нельзя. Это конечно, не решение проблемы, но уже попытка нового к ней подхода.

В-третьих: Манифест - рамочный документ. Подпись под ним может поставить любой украинец, независимо от исповедуемой им идеологии. Но если он коммунист, то он - Украинский коммунист, если либерал - то Украинский либерал и т.д. Исключение составляют лишь маргиналы, которые, считая себя «гражданами мира» говорят об иллюзорных «общечеловеческих» или «классовых» ценностях, ставя их над интересами реального народа. Впрочем, они тоже часть единого украинского организма. Любой организм имеет свой аппендикс и если он не начинает нарывать, кому придет в голову его удалять? Никто не может быть исключен из украинской целостности. Из организма нельзя ничего удалить, не поставив под угрозу весь организм.

Данные комментарии имеют более субъективный, авторский характер.

Главный вопрос украинизма

Украинский народ - это своеобразная «коллективная личность», с присущими только ей индивидуальными чертами. Вопросы, которые жизнь ставит перед «коллективным украинцем» - это вопросы украинизма, а не какой-либо идеологии. Каждый должен заниматься своим делом. Любая идеология - это лишь инструмент в украинских руках. В противном случае, складывается ситуация, когда «хвост машет собакой».

Главный вопрос любой личности - вопрос самоидентификации. Лишь осознав себя и свое целеполагание, возможно трезво оценить действительность, построить точную систему координат. В ее отсутствие, развитие напоминает движение слепого по краю пропасти. Можно прожить жизнь, так и не поняв, ради чего.

Точка отсчета - это точка опоры. Манифест предлагает найти ее в том общем для всех нас - украинцев и русских, православных и униатов, либералов и коммунистов, что делает всех вместе нас украинским народом. Центром всего становится сам украинский народ, как «коллективный индивид». Не мы ищем свое место в окружающем мире, а все окружающее расставляется по своим местам в Нашем мире. На определенном и зафиксированном фундаменте строится Украинский дом. Строительство не прекращается, пока весь мир не станет для нас домом.

Украина наш дом, а дом не может быть крепким без надежного фундамента. Да, там вверху конечно можно спорить о его расцветке, можно менять все время облицовку фасада и т.д. Можно выяснять, вплоть до битья посуды, отношения между жильцами дома. Но невозможно подвергать сомнению фундамент дома.

Манифест четко обозначает этот фундамент. При всем плюрализме мнений мы должны иметь точку совпадения, которую никому не придет в голову оспаривать. Украинизм видит ее в нашем культурном, духовном и историческом наследии. В самом слове УКРАИНА.

Человек, считающий себя «украинским фундаменталистом», а лучше - просто «украинцем», не может видеть оппонента, в каком-нибудь социалисте. Не существует противостояния между украинизмом и каким-нибудь либерализмом. Борьба идеологий - это борьба заложенных в них ценностных систем. Все ценности украинизма сводятся к одной сверхценности - Украине как таковой. Быть может, кто-нибудь оспорит эту ценность? Другое дело, можно спорить о путях и способах ее утверждения. Человек может жестко критиковать украинизм как метод с той или иной позиции. Но все равно дискуссия будет идти в рамках системы, имеющей предел допустимости.

Можно предвидеть обвинения в «национализме». На этом следует остановиться. Украинизм, подобно многим идеологиям устанавливает критерий принадлежности человека к обществу. В чем заключается признак общности? В фашизме и империализме - это принадлежность к государству. В либерализме - сиюминутные общие экономические интересы. В коммунизме - просто берется вся совокупность людей и объявляется чем-то сразу общим. И, наконец, в национализме и его крайнем проявлении нацизме - в основе биологический, расовый признак. Соответственно, для фашиста высшая ценность - государство, для марксиста - всемирный Интернационал, для националиста - чистота крови. Для либерализма - ни с чем и ни с кем не связанный «человек-атом».

В украинизме, общим является единое культурно-историческое пространство, духовное наследие. Но это прошлое, это наследие - продукт работы всего общества, живущего на нашей территории. Здесь в чистом виде невозможно выделить вклад биологических украинцев, евреев, русских и т.д.

Национализм - удел честолюбивых неудачников. Когда такой человек осознает вдруг свою профессиональную, творческую и другую несостоятельность, что он никто в этом смысле, то оказывается, что у него есть лишь один повод для гордости - его национальность. Это чувство становится гипертрофированным, он начинает мстить за свою бездарность. Печально (и одновременно страшно), когда в этой роли оказывается человек талантливый, но не нашедший себя, растрачивающий свой талант на пещерную убогость национализма, раскалывающий народ на нации.

Более того, человек может быть идеальным украинцем с расовой точки зрения, но отвергать общность своей судьбы с судьбой украинского народа. Наоборот, пусть даже «негр преклонных годов», вдруг ощутит свою духовно-историческую связь с нами, он - украинец. У нас с ним общая судьба. Высший субъект украинизма есть народ, не нация. Но надо вспомнить, что под этим словом понимали греки.

Слово «Демос» обозначает народ, проживающий на определенной территории, и связанный с ее историей, с ее системой социальных, этнических и профессиональных отношений. В то время как вся совокупность населения на этой территории называлась «Лаос». Слово «Лаос» тоже обозначало «народ», но между ним и «Демосом» была четкая разница. Демос представлялся греками как общность, чья уникальность, самоидентичность проявлялась в традициях, нравах, морали и этике. Но то же самое имеет в виду и украинизм. Принадлежность к украинской территории, штамп в паспорте, еще не означают принадлежности к украинскому «демосу», а только к «лаосу».

Украинизм пытается привести «формального» украинца к пониманию своей сущности. И пусть весьма наивно звучит сегодня утверждение М. Грушевского, что «достаточно открыть человеку глаза на то, кто он, чтобы быть уверенным его верности национальной дисциплине», но в принципе, оно верно.

Христос тоже имел национальность. Отец-бог послал Иисуса не к одному отдельному человеку, но и не ко всему человечеству сразу. Нет «богоизбранных» индивида, класса, семьи и корпорации. Народ - высший субъект всего.

Знание против мифов

Президент Украины живет в нереально существующем мире,
поэтому он действует ирреальными методами.

С. Головатый

Современная политическая дискуссия в Украине напоминает встречу инопланетян. Спор может быть результативным лишь тогда, когда используется общая система терминов и существует какой-то общий «последний довод». Примерно так, как при Советской власти, одной удачной цитатой из Маркса или Ленина, можно было завершить любой самый ожесточенный спор. Но если спорят украинский либерал и коммунист, дискуссия напоминает спор: «кто сильнее - кит или слон?»

Ситуация тупиковая. Даже победа в споре ничего не значит. Апелляция либералов к Западу дает им преимущество, ибо такие аргументы ближе представлениям мещан о том, «что такое хорошо». Но что в реальности? В борьбе двух мифов - либерального, о «европейском будущем Украины» и коммунистического, о ее же «светлом социалистическом прошлом» победа тоже мифическая. На деле победители терпят сокрушительное поражение. Но и оппозиция не в состоянии это использовать. Сколько не давай власти полномочий, она не в состоянии их реализовать. Сколько не делает ошибок власть, оппозиция не в состоянии этим воспользоваться. В борьбе «прошлого» и «будущего» (естественно, что в кавычках) совершенно выпало куда-то настоящее. Но настоящее - это и есть реальность. Реальность растворилась в мифах. Пожалуй, только криминальные элементы, в какой-то мере, владеют ситуацией.

Украина стала заложницей мифов. Участники политических игр мечутся между схемами, программами и интеллектуальными надстройками, не в состоянии приспособить их к реальности. Народ с изумлением смотрит на их метания. Люди готовы ко всему, но ничего не происходит. Все происходящее кажется ирреальным. Главная демократическая процедура - выборы, превратилась не в борьбу программ или хотя бы личностей, а в борьбу «имиджей». Но что такое «имидж» сам по себе? - фантом. Политики стали заложниками своих «имиджей». Страной правят «имиджи». Скоро и Украина вдруг окажется каким-то миражом. В битве абстракций гибнет сама Украина.

Реальность держится на знании. Но практическое знание - это то, что получено непосредственно из индивидуального опыта. Прочитать плохо переведенный западный учебник - это не знание. Это вера. Но эта вера в его идеальные установки выдается за знание. Причина в комплексе неполноценности элиты. Прав итальянец Юлиус Эвола: «…человек верит только тогда, когда он ничего не знает и думает, что так и не сможет никогда ничего узнать». Принципом действия становится не знание, но слепая вера. И все притом, что «коллективный украинец» обладает колоссальным личным опытом, приобретенным только за последние сто лет. История имеет свойство повторяться. Ответ, на большинство больных вопросов, в виде уже готовых формул (специально для ленивых), легко найти в трудах не теоретиков, но практиков нашей свободы - Грушевского и Винниченко. Кто обращается к этому источнику знаний? Конечно, проще верить, будто можно жить и по чужой шпаргалке, но разве не об этом нас хотел предупредить Грушевский: «Мы ясно видели, что принесло крах нашей государственности, нашей национальности, нашей культуре, и теперь никак не можем повторять ту же ошибку и «облегчая» задачу сбиваться на… западноевропейские шаблоны. Нет, мы должны «познать себя» и познав раз, твердо придерживаться той линии, которую указывает нам это познание…».

Наша история - это история борьбы. Знание против абстракций. И знание, пока что, терпит поражение. Оно само, похоже, превращается в абстракцию. Ну что для нас, тот же Грушевский? - лицо с 50-гривневой купюры. Что наша независимость? - абстрактный государственный тризуб. Мы сами превращаемся в абстракцию. В досадную нелепость, что развеется сама собой. Лишь практическое знание способно сделать нас реальными. Но любое знание начинается с вопросов. Задача манифеста - сформулировать их. Когда он начинается со слов об уникальности народа Украины, то нет здесь никакого национализма. Просто, чтобы «познать себя» надо задать вопрос «Кто я?» Ответить прямо можно только смутным ощущением. Точный ответ получится из множества других ответов на другие вопросы. Главный из них - «Чем я отличаюсь от других?».

Граница внутренней сферы украинизма - это граница познанного и непознанного. Когда заходит речь о знании, мы не случайно пользуемся термином «сфера наших знаний». Грань между внешним и внутренним - это вопрос.

Дискуссия в одной системе координат подразумевает наличие общей точки отсчета, но найти ее можно только в общности происхождения. Поиск другой точки вызовет лишь очередную бессмысленную распрю.

Когда левые начнут вести отсчет не от Ленина и Сталина, а от Винниченко и Скрипника, либералы вместо ссылок на западные шпаргалки, попробуют найти какие-то свои корни в украинской почве, и, наконец, собственно национал-патриоты поймут, что устремления их кумиров - Донцова и Петлюры, нечто гораздо большее и глубокое, чем борьба с «москалями», тогда в глаза бросятся не различия, но сходства. Там где, казалось, была пропасть, окажется твердая устойчивая платформа. Мы не будем смотреть на мир через искажающие его призмы чужих теорий. Взору откроется один большой горизонт, один грандиозный вопрос. Чувство единства - это ощущение «праздника общей беды». Ответы будут разными, но так и надо. Сразу, общий ответ, дают только расизм, диктатура пролетариата и либеральный «конец истории». Главное, что ответы будут черпаться из одного источника. Источника наших знаний, а не веры в чужое превосходство. Вода из этого колодца не отравит «коллективного украинца».

Силы, которые первыми поймут это, составят костяк Новой власти. Они смогут говорить с народом на понятном ему языке, а главное - иметь точную картину действительности, возможность обратить любую слабость в силу. Сопротивление им будет напоминать боксерский бой слепого со зрячим. Боксера-практика с боксером-теоретиком. Знание всегда сильнее веры.

Как эта сила сформируется, ответить трудно. Ясно, что это будет жесткая коалиция на базе одной, опередившей других, силы. Это не будет «центристская» партия в современном украинском понимании. У нас сегодня нет центристских партий, как нет и самого центра. Наше понятие центризма - это отсутствие прописки на левом или правом полюсе, но это скорее признак политических бомжей. Настоящие центристы не ищут центр, а сами формируют его. Центр притяжения, наверное, сегодня создается где-то слева. Лишь там остался нерастраченным потенциал развития социализма и национал-патриотизма как целой украинской идеи. Впрочем, это личное мнение автора этих строк.

Но почему же оказались неспособными на этот синтез правые национал-патриоты, в руках которых, в свое время были козыри, которые им дала национальная революция?

Расконсервированный консерватизм

Новое никогда не борется со старым, борются разные формы нового…
И любая реставрация - это не возвращение старого, а еще одна форма нового.

Л. Гумилев

Несостоятельность имевшихся претензий на центральную «всеукраинскую» роль, все та же - неверное самоопределение претендентов. Украинская политика раскладывается на «левый - правый». Деление, утратившее смысл. Сегодня, в чистом виде нет ни левых, ни правых. Одновременно, можно декларировать правые ценности в экономике, и левые - в сфере политики. И наоборот. К тому же, консерваторы всегда и везде считались правыми. У нас такими числятся либералы-реформаторы, а в левых ходят коммунисты, реставраторы старой системы, т.е. по сути, консерваторы. Можно переиначить левых в правых, а правых в левых, по указанному принципу, но тогда в одном «правом» окопе окажутся, консерваторы социалистического толка - коммунисты, и консерваторы - украинские националисты. Ничего более нелепого и не придумать. Если, конечно, пользоваться шкалой «левый-правый».

Гораздо объективнее выглядит градация на собственно «консерватизм - прогрессизм». Хотя бы потому, что здесь есть четкое деление на промежуточные стадии. Разные исследователи по-разному рисуют такую шкалу, но, в общем, она выглядит так:

реакционер - реставратор - консерватор - реформатор - радикал-экстремист

Эта шкала позволит нам определить суть самого движения, а не его программы, зависящей от конъюнктуры текущего момента. Понятно, что она далеко не идеальна, но ее, как минимум, надо учитывать при составлении политической карты страны. Можно изобразить систему координат из двух осей - данной и «лево-право».

Все политические силы можно разделить на «партии прошлого» и «партии будущего». Партии прошлого обращены к истории, жизненной практике, осторожно относятся к любым переменам, в целом склонны к эволюционному развитию. Партии будущего склонны к «общечеловеческим» прогрессистским теориям, зачастую игнорирующим практику прошлого и настоящего, что часто приводит от реформизма к радикализму и революциям.

На протяжении всего ХХ столетия, в нашей стране преобладали именно последние - радикально-прогрессистские силы. Все время Украина вовлекалась в некие универсально-экстремистские проекты - от Мировой революции до современного мондиализма. На смену люмпен-пролетариям пришла люмпен-интеллигенция. Вместо пролетарской революции - революция либеральная. У нас никогда не было консервативного противовеса прогрессизму. Нет и теперь. Если чуть выше коммунисты обозначены как консерваторы, то речь идет о бессознательном тактическом позиционировании. И только.

Казалось, что с момента независимости, на волне временного (как позже выяснилось) роста национального самосознания, в стране возникнет прагматичная сила. Опыт национальной практики сменит абстрактность теорий прогрессизма. Не вышло. «Национал-демократы» - суть те же либералы. «Просто националисты» - не более чем мыльный пузырь, маргиналы. Отнимите у них лозунг борьбы с «коммуно-москалями», и что останется? Сплошная пустота, ноль. Так почему консерватизм остался «замороженным»?

Дело в самом консерватизме. Классический консерватизм имеет «женский» охранительный характер. Вся его деятельность, идеология, политика направлены на «сохранение» устоявшегося уклада жизни, ценностей прошлого и настоящего. Его носители - добропорядочные бюргеры, солидный средний класс. Но в Украине просто нет таких людей. Никто не хочет защищать обанкротившиеся ценности.

В этих условиях, украинизм обязан стать консерватизмом новым, конструктивным. Отличие здесь в корне. Украинизм чужд всякому умильному сюсюканью, идеализации прошлого. Прошлое - не икона, а учебник. Для нас важны не только светлые, но, и особенно, темные его страницы. Обращение к истории - не способ утешить уязвленное самолюбие, а работа над ошибками. Благо, работы предостаточно. В нашей истории всего три повода для гордости: Киевская Русь, казачество и шесть миллионов украинцев - победителей во Второй мировой войне, которые, по мнению некоторых мерзавцев, должны вымереть, дабы «реформы» шли быстрее.

Украинизм очистит зерна от плевел. Его рациональность исключает откат в реакцию. В ситуации ценностного хаоса и смутных представлений общества о собственной традиции, можно не просто реставрировать фундамент, но и конструировать его, исходя из требований будущего. Если чему-то и учиться у Запада, так это тому, как был из ничего создан американский народ. Американский коллективный индивид - это действительно «self-made man», сумевший сознательно сконструировать свою традицию. Из «лаоса» стать «демосом». Невероятным образом, традицией стало то, что везде было (и есть) антитрадицией - либерализм. Твердая связь со своей традицией стала причиной американского чуда.

Противоречие «Традиционализм - Модернизм», о которое было сломано столько копий, не имеет никакого смысла. Модернизация всегда успешна ровно настолько, насколько она связана с традицией. Просто в момент явного банкротства прогрессизма, апелляция к «всемирному прогрессу», как чему-то универсальному, не связанному с индивидуальным прошлым - последний козырь «реформаторов». Точно так действуют либеральные революционеры и в Украине.

На самом деле, прогресс - это не отказ от традиции, и не разрыв с прошлым. Один из ведущих философов последнего столетия, Б. Кроче дал следующую характеристику прогрессу: «Понятие прогресса совпадает с понятием деятельности: прогресс имеет место каждый раз, когда утверждается деятельность; всякий раз, когда совершается переход от нерешительности к решительности, от контраста к волюнтивному синтезу, от бездействия к действию». Однако действие не появляется из ниоткуда, оно имеет причину - обстоятельства, которые возникли как результат других действий имевших место прежде. Значит, это действие - есть продолжение другого действия, уже начатого однажды развития. Поэтому, прогресс - это «развитие, включающее предыдущее в последующее». Прогресс, как необходимость действия, родом из прошлого. Это всего лишь очередной этап развития традиции.

Прекрасный пример, того, что связь с традицией является решающим условием успеха - Октябрьская революция. И по масштабам перемен, и по их срокам, и по степени успешности, в, казалось бы, безнадежных условиях. Еще в 1919 году, Антонио Грамши объяснил главную причину победы большевиков: «Русские коммунисты… порвали с прошлым, но они и продолжили прошлое; они сломали одну традицию, но в то же время развили и обогатили другую».

Показательно и дальнейшее развитие Октября. С самого начала, внутри партии большевиков шла борьба между сторонниками строительства социализма в одной отдельно взятой стране (национального модернизма) и приверженцев Мировой революции (универсально-космополитического модернизма). Пиком борьбы стал разгром троцкизма, создание мощной модернизированной державы и подчинение половины планеты ее национальным интересам. Начиная с 60-х годов, связь с традицией постепенно теряется. Апогеем чего и стала перестройка - попытка модернизации по западному образцу. Модернизация, оторванная от традиции, вполне логично завершилась катастрофой.

Прогресс ради прогресса - это бесконечная гонка, участники которой, постепенно становятся ее заложниками. Такой прогресс не создает ничего, кроме необходимости продолжать себя вновь и вновь. Подобно гонкам по вертикали, любая задержка оборачивается крушением, т.к. в критический момент под ногами оказывается лишь пустота. Но именно этим путем идет «передовой» постиндустриальный Запад.

Украинизм не стремится никого догонять и перегонять. Это удел отсталых, неполноценных наций. Тем более, если дорога ведет в пропасть.

Необходимо точно знать, что именно развивается, чему служит прогресс? Мы подходим с иной стороны к вопросу о том, что является нашим фундаментом. Если мы строим Украину, то и фундамент у нее «украинский», а не социалистический, рыночный и т.д. и т.п. Идеология, даже самая правильная не может быть определяющей, ибо она исходит из того, «что должно быть». А строить можно только из того, что «есть». Человек не рождается коммунистом или либералом, слесарем или банкиром, но уже с самого начала он есть украинец.

Если ваша фамилия, допустим, Петров, то и ваш ребенок родится как Петров. Как ваш сын, а не как сантехник, или демократ. Это потом он выберет себе профессию, жену и политическое кредо. Желательно, при вашей помощи, конечно. Мы народ молодой, растущий. Классический «консервирующий» консерватизм нам не уместен и опасен. Если у вашего ребенка неровные зубы или кривые ноги, или наследственная болезнь, вы же не будете лелеять и развивать эту его «особенность»? В коррекции развития смысл украинского конструктивизма. Украинизм ничего нового не изобретает, а дает новую жизнь тому уже существующему, что имеет право на жизнь.

Традиция - это наша сила и слабость одновременно. В мире немного народов с такой судьбой. Сколько наций вообще исчезло с карты мира, но мы выдержали все. В нас есть что-то, чего нет в других. И в этом наша сила. Но мы не знаем что именно это «что-то». И в этом слабость. Мы сознаем себя только на уровне «ментальности», смутного ощущения. Доверие к чужим характеристикам уже не раз играло с нами злую шутку. Значит «познание себя» есть наша главная задача. Одна на всех.

Но кто будет первым? Кто станет локомотивом познания?

Прощай, интеллигенция!

Жизнь - это тайна. Политическая, экономическая и другая деятельность - это лишь та или иная ее проекция. Тайна жизни не в законах экономики, и не в коде ДНК. Ее разгадка в ответе на вопрос: «Что есть Душа?» Жизнь общества, в глубинном смысле этого слова, определяют не политики и экономисты, суетящиеся на ее поверхности, а те, кого именуют «инженерами человеческих душ».

Смысл катастрофы, которую переживает сегодня Украина не в плохих законах, и даже не в коррумпированности и некомпетентности власти. Украинский народ готов терпеть. Терпеть и прощать. Как влюбленная женщина. Он готов даже и полюбить, не требуя тратиться на цветы и шампанское. Надо только найти слова, которые могут тронуть его душу. Но слов-то как раз и нет. Даже соврать красиво не умеют.

Банкротство политического режима сегодня, - это, в первую очередь, банкротство тех, кто не нашел таких слов - обслуживающей его местной интеллигенции. Последние два-три столетия в странах Европы эта прослойка монополизировала статус «совесть нации». Любой режим стремится получить «социальное алиби» через признание интеллигенцией. Так было всегда.

В принципе, такое положение вещей было оправданным. Национальная интеллигенция, будучи именно «национальной», концентрировала в себе переживания народной души и выплескивала их в виде произведений искусства. Течения реализма набрали настоящую силу в культуре, тогда, когда интеллигенция сменила церковников в роли духовных пастырей. Тем более в Украине, где основными производителями творчества были выходцы из простонародья.

Если действия власти противоречили устремлениям нации, то интеллигенция становилась главным генератором «подрывных» идей. Не всегда осознанно, но тем не менее. Большинство революционных вождей XIX - начала XX столетия, были выходцами из этой среды. Интеллигенция, как таковая, тогда только формировалась. Ее представители остро чувствовали свою связь с массами, из которых они и вышли.

Но как только интеллигенты осознали себя собственно «интеллигентами», они не просто оторвались от породившей их среды, но и поставили себя над ней. Это обернулось трагедией для масс, но для самой «элиты» это означало смерть. Оторвавшись от питавшей их почвы, они кастрировали себя. Манерность вместо чувства, сомнение вместо действия, унылый суррогат вместо жизни. Прыщ, возомнивший себя пупом Земли.

Где ты, украинская интеллигенция? Какой духовный фундамент ты смастерила за последнее десятилетие? Какие важные для нас слова ты припасла? Что, говоришь, Хозяин не кормит тебя? А за что тебя кормить, ведь ты облаять даже толком не умеешь. Лишь бесконечные заклинания об «общечеловеческих» ценностях. А деньги увезли российские имиджмейкеры.

Интеллигенты убили национальную идею. Из каких пыльных чуланов, извлекли они свои представления о нашей культуре? Самые нелепые, ископаемые архаизмы выдавались за традицию. На полном серьезе требовали фотографироваться на паспорт в рубашке-вышиванке, а солдат одеть в казацкие шаровары. Из украинца лепили хохла. А потом уверяли, что этот хохол построил пирамиду Хеопса.

Интеллигенты убедили себя в том, что они сами по себе являются некой ценностью. И в этом их беда. Они думали, что будут арбитрами нации, резвиться на телеэкране, рассуждая о гуманизме. Но жизнь оказалась негуманной. Где вы теперь?

Наиболее счастливые стали чиновниками. На ниве культуры, они умудряются делать то, на чем сломали зубы самые отчаянные русификаторы - добивать украинский язык. Чем больше совокупная масса сочиненных ими указов, тем ближе последний вздох нашей мовы. Сегодня одна действительно талантливая украиноязычная рок-группа, стоит больше, чем все министерство культуры. Один толковый журналист ценнее сотни исписавшихся поэтов.

Предстоит грандиозная по масштабам работа - спасать то, что уцелело под руинами. Собирать, конструировать заново нашу культуру. Подобно тому, как американские стратеги руками Лео Костелли буквально сконструировали свой национальный стиль живописи - гиперреализм.

Нации нужна не «совесть», а мозги. Нам нужны интеллектуалы, а не интеллигенты. Инженеры, а не мечтатели. Производители, а не импотенты. Прощай, интеллигенция!

Пешеход без головы (о текущем моменте)

Они говорили о намерении создать современное
государство, а создали нечто ублюдочное…

А. Грамши

Здоровье любого организма, зависит, прежде всего, от здоровья его управляющего органа - головы. Когда восемь лет назад Украина обрела независимость, к власти пришла бывшая провинциальная элита, всю жизнь остро переживавшая свою второсортность. Став в одночасье ’цветом нации’, эти люди, создали, как сказал бы Антонио Грамши, «нечто ублюдочное». Его восьмидесятилетней давности характеристика итальянских либералов, убийственно точна относительно либералов украинских. ”Они говорили о намерении создать современное государство, а создали нечто ублюдочное; они стремились создать энергичный и многочисленный руководящий класс и потерпели неудачу; они предполагали включить народ в систему государства - и это не получилось”.

Такому государству, по словам Грамши, присущ комплекс неполноценности, определяющий внешнюю политику, узкий и местный характер народных волнений, мизерность и трусливость правящего класса. Сказано давно и о другой стране, но как все это нам знакомо.

Не способная созидать самостоятельно, ’элита’ купилась на красочную витрину западного либерализма. Не учитывая, однако, того, что эта модель может существовать лишь в условиях высокого экономического и культурного подъема страны. Более того, исповедуемый ими либерализм оказался не первой свежести. По признанию одного из самих либералов - Н. Томенко, либерализм в Украине развивается на основе энциклопедических трудов начала и середины века, давно и безнадежно устаревших.

Что в результате? Экономический аппарат Украины был вырван из работавшей в полувоенном режиме союзной экономики, дезорганизован диким рынком, потерял равновесие и движущий импульс. А вместе с ним потеряло равновесие и все украинское государство. Продолжая аналогию с Италией 20-х гг., государство атрофировалось, ибо атрофировался его аппарат промышленного и сельскохозяйственного производства, который и составляет сущность политического государства.

Дезорганизация произошла на всех уровнях. Единственный шанс падающего государства - это опора на общество. На Западе, за видимостью идейной вседозволенности, на деле скрывается крепкое согласие по основным базовым ценностям. Если государство начинает шататься, наружу тотчас выступает прочная структура гражданского общества. Государство лишь передовая траншея, позади которой прочная цепь крепостей и казематов. Однако украинское общество само разбито вдребезги. Отказ от социализма, огульное очернение прошлого вызвали в нем разочарование и растерянность, а экономический кризис только ускорил негативные процессы, зародившиеся еще при старой системе.

Вброшенный в эту почву либерализм привел к тому, что «управленческие верхи почувствовали себя свободными от всяких обязательств перед низами под предлогом устарелости принципов государственного патернализма и социального опекунства. Низы, в свою очередь, чувствуют себя свободными от любого гражданского долга под предлогом «безусловного торжества частных интересов», а так же ссылаясь на коррумпированность и некомпетентность верхов.

Страна в тупике. Атрофированное государство потеряло рычаги воздействия на общество. Неорганизованное общество, не имеет внутри себя силы, способной воздействовать на государство. Паралич охватил Украину во всех своих проявлениях. Любые попытки реформ сверху заканчиваются лишь разрастанием бюрократической машины. По какой бы системе не проводились выборы, они все равно не оправдывают надежд общества.

Украина напоминает пешехода без головы. Хотелось бы назвать его всадником, да только лошадь - запас прочности, созданный при СССР, уже съеден ненасытной головой. Тяжелая, она давит на истощенное народное тело, пока то не рухнет, чтобы безродным колобком покатиться в ту сторону, где находятся ее банковские счета. Зачем? Чтобы стать «козлами отпущения» на антикоррупционных процессах?

Государство сегодня выступает не как орудие власти, а как власть сама по себе. Власть не находится в классовых или личных руках. Чиновники не класс, а порождение уродливой бюрократической машины. Когда-то они ее создали, теперь она начала самовоспроизводство.

К проблеме нельзя подходить со старыми мерками. Иначе получится то, что и получается. Левые видят в режиме власть буржуазии. Правые - власть замаскировавшихся коммунистов. Русскоязычные - власть «бендеровцев», а сами «бендеровцы» - власть антидержавников. На самом деле, есть общество, включающее в себя и левых и правых, «москалей» и «бендеровцев». И есть «нечто ублюдочное» - либеральное государство. Пока это не будет осознано самим обществом, его основными политическими силами, оно (общество) будет разрушаться ублюдочной государственной машиной. Сама она тоже разрушится вместе с обществом, но кому от этого будет легче?

В этом свете, все самые правильные слова об укреплении государственности и демократии абсолютно извращаются. Есть противостояние общества и государства, обладающего всеми признаками демократии. Пусть несовершенной, полукриминальной, но демократии. Звучит несуразно, но получается, что укрепление демократии (власти народа) грозит этому самому народу гибелью.

В диалектике идей, прямое продолжение либерализма - это анархия. Общество стремительно люмпенизируется за счет тех, кого либералы поспешили провозгласить своей опорой - представителей мелкого бизнеса. Кто эти люди? Это не только те, кто занялся бизнесом добровольно, но и бывшие инженеры, рабочие, интеллигенты-бюджетники, а ныне челноки, мелкие уличные торговцы и т.д. Оказавшись по вине государства на улице, выживая без его помощи и даже вопреки ему, они вполне справедливо не считают себя чем-то ему обязанными. На рынках уже были случаи, когда толпа избивала налоговых инспекторов. Этот слой, отрицая вмешательство государства, в перспективе, может прийти к отрицанию самого государства.

Необходимо зрить в корень. Уже в преамбуле Основного Закона Украины - Конституции, ясно расписаны и расставлены по местам ее приоритеты. Прежде всего, это «обеспечение прав и свобод человека», которое записано первым. Потом идет «укрепление гражданского согласия на земле Украины» и лишь на третье место поставлено стремление «развивать и укреплять демократическую, социальную и правовую державу». Конституция вполне совпадает в своих приоритетах с либерализмом, который декларирует приоритет прав личности, являющейся высшей ценностью в сравнении с коллективом, обществом и государством, и священность и неприкосновенность частной собственности. (Неприкосновенность частной собственности зафиксирована в статье 41).

Все это красиво и логично смотрится в конституциях стран с глубокими правовыми традициями и развитыми институтами демократии. Для нас же стоит разобраться с реальностью такой декларации. Разве могут быть обеспечены «права и свободы человека» вне построенного прежде «демократического правового государства»? И дальше: можно ли построить такое государство, если в обществе не достигнуто предварительно «гражданское согласие»?

Попытка идти от «прав личности» через «гражданское согласие» к «демократическому государству» изначально обречена на провал. Постсоветское либеральное общество не способно самоорганизоваться в гражданское общество западного типа. Общество рассыпалось на атомы. Разрушив разом государственно-партийную вертикаль, теперь трудно надеяться на самосоздание в Украине такого общества из аморфной совокупности людей-атомов и элитарных кланов, не имеющих между собой ни вертикальной, ни, главное, горизонтальной связи.

Общество Запада построено по партийному и корпоративному групповому признаку. Но общественную жизнь в Украине всегда определяли интересы большего масштаба, чем узкогрупповые партийно-корпоративные цели. Наше личное начало, воспитанное на принципе «коллективного спасения» - сначала православием, а позже коммунистической этикой, если и чувствует себя частью чего-то, то частью всего общества, а не его отдельной группы. Только в этих широких границах, украинское личное начало, способно созидать и развиваться. Поэтому, и не запускается у нас партийно-групповая схема.

Мы организм, а не машина. Любая партия или другая организованная группа западного общества имеет базой общие экономические интересы. Общество Запада устроено на экономических технологиях, а наше - на социальных. Наш человек способен, если надо, броситься на амбразуру, но не умеет он мечтать с калькулятором в руках. Великую украинскую мечту нельзя записать бухгалтерскими терминами в книгу учета и расхода.

«Коллективный», и просто украинец

«Коллективный украинец» состоит, естественно, из множества индивидуальных украинцев. Коллективный и единичный украинец заинтересованы в существовании друг друга. Индивидуализм вне коллектива теряет всякий смысл. В свою очередь, как отмечал цитированный уже Грамши, «коллективизм неизбежно предполагает индивидуалистический период, на протяжении которого индивиды приобретают качества, нужные для того, чтобы производить независимо от всякого давления извне, постигают на своем опыте, что на каждого возлагаются точно определенные задачи».

Как общественное нуждается в индивидуальной инициативе, так и индивидуальное становится значимым лишь на фоне коллективного. Свобода индивида - это не «свобода от коллектива». Вот, что писал один из основоположников либерализма Томас Гоббс: «Свобода и необходимость совместимы. Вода реки, например, имеет не только свободу, но и необходимость течь по своему руслу».

Речь идет о свободе выбора внутри течения по общему руслу. Свою мысль Гоббс развил далее: «Свобода есть отсутствие всяких препятствий к действию, поскольку они не содержатся в природе и во внутренних качествах действующего объекта. Так мы говорим, что вода свободно течет, или обладает свободой течь по руслу реки, ибо в этом направлении для ее течения нет никаких препятствий; но она не может свободно течь поперек русла, ибо берега препятствуют этому. И хотя вода не может подниматься вверх, никто никогда не говорит, что у нее нет свободы подниматься, можно лишь говорить о том, что она не обладает силой подниматься, потому что в данном случае препятствие заключается в самой природе воды».

Эту разумную мысль нетрудно продлить дальше. На самом деле, вода может выйти из берегов, подняться вверх, но только вместе со всей рекой. Большей свободы добиться можно, но лишь путем коллективного действия. Как его результат. Свобода единичного и общего тесно связаны между собой. Это очевидно даже с чисто эгоистической точки зрения. В гегелевской «Философии права» об этом говорится прямо: «В гражданском обществе каждый для себя - цель, все остальные суть для него ничто. Но без соотношения с другими он не может достигнуть объема своих целей… Целое есть почва опосредствования, на которой дают себе свободу все частности».

Но, предположим, что каким то образом частица воды, все же поднимется вверх индивидуально. В этом случае, она просто испарится. Абсолютная свобода от общества (прежде всего в национальном смысле) - это свобода от породившей индивида среды, свобода от его истинной природы, а как следствие и потеря того стержня, который и есть сама индивидуальность.

Если говорить конкретно, то «поднявшись» над народом Украины, индивид, как вода, переходит в другое агрегатное состояние, испаряет свою «украинскость» и перестает быть украинцем.

Украинизм стремится привести каждую украинскую каплю к пониманию своей тождественности со всей рекой, с коллективным «сверхчеловеком». Более того, когда-нибудь, каждый украинец, с полным на то основанием, сможет сказать: «Народ - это Я». Так будет.

Два крыла одной птицы

Национальная и социалистическая идеи - это колоссальные силы, даже сами по себе. Соединение же их, приводит к образованию просто-таки гремучей смеси. В Украине, национальная идея, до последнего времени, никогда не отделялась от идеи социальной справедливости. От гайдамацких восстаний, до УНР, Директории и даже, в какой-то мере и ОУН. Практически, эти идеи невозможно было разделить. Быть может, именно в этом тайна нашей силы? Быть может потому и гибнет Украина, что украинская идея разорвана на части, поделена на «лево» и «право»?

Украинская идея - птица с обращенной к Богу душой и двумя крыльями - социальным и национальным. Птица не может лететь с одним крылом. Но и крыло претендующее быть всей птицей - тоже что-то неестественное.

То, что сегодня предлагают нам под видом социализма и национал-патриотизма - не более чем суррогат, грубая подделка. Да в Украине и не существует в чистом виде ни того, ни другого. Это лишь две поверхности одной медали - украинской идеи как таковой.

Идея социализма, неизбежно предусматривает наличие собственно социума (общества). Общество, грубо говоря, это совокупность людей имеющих нечто общее. Но что есть это общее? Марксисты определяли общность по классовому признаку. На определенном этапе, этот признак представлялся доминирующим и соответственно, доминирующим был и марксизм, как разновидность социализма. Классовая общность отвергала национальный признак. Однако уже первая мировая война и крах 2-го Интернационала показали, что когда национальные и классовые интересы входят в открытое противоречие, последние не имеют шансов.

Деление на классы вообще уходит в прошлое. Уже при СССР были стерты материальные и образовательные грани между социальными группами. Все общество стало одним средним классом, над которым была тонкая прослойка элиты (причем, элитарность нельзя было передать по наследству), а под ним - незначительная группа люмпенов. В результате либеральной революции, бывший средний класс постепенно перетекает в люмпены. Бесклассовость просто превращается в деклассированность. И классовой борьбы как не было, так и нет, хотя, вроде бы, и эксплуататоры появились.

Те редкие выступления шахтеров и бюджетников, которые все же имеют место, направлены не против бизнесменов, а против безответственной государственной власти. Лидер российских коммунистов Г. Зюганов отмечает: «…главное противоречие сегодня состоит не в противоречии между основными классами и социальными слоями, а в антагонизме между правящим режимом и остальным населением». Продавшаяся интересам Запада власть, одинаково не приемлема ни рабочему, ни предпринимателю, вкладывающему деньги в национальное производство. Власть стала обоюдоострой. Одинаково опасной и для бедных, и для богатых.

Классовое общество ушло в прошлое. А значит, перестало существовать само основание марксизма. Догматичный советский социализм не смог перестроиться. Его идеология обращалась к никому. И сам он теперь уходит в никуда.

Социалистической идее необходимо общество, которое может стать ее носителем. С другой стороны, стремительно деградирующему национальному обществу необходима идея, способная остановить его разрушение. Такой идеей может стать только то, что уже является традицией. Национал-патриоты должны смириться с тем, что нравится им это или нет, а социализм является одной из наших традиций. Прошлое нельзя любить избирательно. Уважать одних предков и ненавидеть других.

Социальная справедливость является ключевым моментом. Процветающая Украина не возможна без экономической стабильности, которая, в свою очередь, не возможна без стабильности политической, для чего необходимо гражданское согласие в обществе по основным фундаментальным ценностям. Но согласие без социальной справедливости не возможно. Существует последовательность: социальная справедливость - гражданское согласие - политическая стабильность - экономическая стабильность. Танцевать надо от печки.

Инициатива должна прийти слева. Левые имеют большее влияние в массах, но и их ответственность перед этими массами должна быть соответствующей. Это ответственность перед народом, а не перед существующим лишь в их воображении классом.

Главная беда украинских коммунистов в том, что они так и не осознали себя как национальная партия. Не поняли то, что стало очевидно еще со времен краха 2-го Интернационала: порочность марксистского тезиса, будто «пролетарии не имеют отечества». Имеют. Человек может поменять профессию, политические убеждения, религию и даже пол, но он никогда не изменит своей национальности.

Время не стоит на месте. Строить, как ни в чем не бывало, современный социализм по догмам написанного 150 лет назад Манифеста, значит расписаться в политической импотенции. Показательно, что нет ни одного капитального труда написанного лидерами левых. Все уже видимо, написано Марксом. Конечно, гораздо проще смотреть на мир через пенсне Энгельса, чем что-то создавать самостоятельно. Пламенные брежневцы ничего не забыли, и ничему не научились.

Хотя учиться есть у кого. Например, у «братской» компартии России. Украинские коммунисты видят в основе всего «классовую борьбу и ее кульминации в виде революций». А вот цитата не кого-нибудь, а лидера КПРФ Геннадия Зюганова: «Новые коммунисты… отвергли экстремистские тезисы о классовой борьбе, грозившие «народному телу» расколами и внутренними конфликтами, был сделан решающий шаг на пути идеологического оздоровления. Другим шагом стал возврат к исконным национальным ценностям». Отказ от классовой борьбы означает отказ от марксизма вообще. Что и проделал Зюганов.

В остальном мире, социализм обрел национальное лицо еще раньше. Начиная с 60-х годов, марксизм уступает место различным версиям национал-коммунизма. В 70-80-х годах главное обвинение китайской компартии со стороны правоверных марксистов из Кремля было как раз в «национал-коммунизме». Время поставило точку в этом споре.

Каждый народ понимает социализм по-своему. Общим для всех является стремление к равенству. Но что есть равенство? Социализм не отрицает собственности и индивидуальной инициативы. Его цель - гарантировать равный доступ к собственности. Не уравниловка, а равные возможности проявить способности, в не зависимости от стартового положения (происхождения, денег и т.д.). Равенство в социализме - это не конечный результат, а стартовое условие развития. Результат же обязан быть разным - «Каждому по способностям, каждому по труду».

В современном мире, и в частности в экономике, важнее не владеть чем-либо, хотя бы и средствами производства, а управлять ими. Важно не владеть, а участвовать. Буржуазная революция перерастает в социалистическую потому, что провозгласив свободу, она не дает массам возможности ею воспользоваться. Социализм - это реакция масс не на сами реформы, а на их (масс) исключение из этого процесса. Если кто-то и создает сегодня революционную ситуацию, то это либералы со своими корявыми реформами, а не упитанные секретари райкомов, салонные «большевики», оккупировавшие своими тушками половину Верховной Рады.

Социализм становится настоящей силой только тогда, когда начинают рушиться демократия и национальная идея. Но его истинная цель не «толкнуть падающего». Наоборот, народные массы, таким образом, подставляют плечо ослабевшей демократии. Социализм призван запустить механизм демократии.

Социализм, оторванный от своего демократического содержания, как показал опыт СССР, очень быстро вырождается в обреченную догматичную систему. Но и демократия в чистом виде, вырождается в олигархию не менее быстро. Не потому ли в Европе, обладающей богатейшим опытом демократии, во всех ее проявлениях, доминирует именно социал-демократия - туземный вариант синтеза социализма с демократией.

Социализм выполняет функцию «народного контроля». Чем грубее нарушение демократии, тем беспощаднее реакция. Ослабление социализма - это ослабление инстинкта самосохранения демократии. Но страшно если социализм становится дубиной в руках невежественных людей, не знающих цену демократии. Левым, и не только им, пора вспомнить ленинский лозунг - учиться, учиться и еще раз учиться. Учиться демократии. Как бы кто не относился к перестройке, ее лозунг «Больше демократии, больше социализма», был абсолютно верен.

Но есть еще один момент: демократия, как и социализм, имеет ценность, только как инструмент в национальных руках. Демократия - продукт внутреннего потребления нации. Сегодня, это очевидно как никогда - строительство либерального глобального рынка не сопровождается построением глобальной демократии. В идеально демократических Афинах, не все население города составляли греки-демократы. Демократов обслуживала огромная армия рабов. Демократия - привилегия сильных. Это надо помнить.

Геополитика Украины

Странным является желание быть ферзем в шахматной
партии, когда необходимо быть игроком.

Д. Корчинский

Геополитика - дисциплина сегодня столь модная, что избежать ее просто не представляется возможным. Тем более что в судьбе Украины она действительно играет важнейшую, быть может, самую важную роль. В том, кстати, и трагизм, что не мы играем в геополитику, а она играет нашей судьбой.

Бытует мнение, что Украина обладает выгодным стратегическим расположением. Стратегическим - это да, но выгодным? Украина, согласно Збигневу Бжезинскому, является важнейшей геополитической осью Евразии. Но помимо стратегического географического положения, геополитические оси - это еще и «государства, чья важность происходит не из их силы и мотивации, а скорее из уязвимого расположения…». Какая выгода в уязвимости? Что выгодного в том, что в «братской» России, геополитику в военных академиях, изучают по учебнику, изданному при содействии самого российского Генштаба, где говорится: «…факт существования «суверенной Украины» является на геополитическом уровне объявлением России геополитической войны»?

На шахматной доске геополитики, Украина - важная фигура, но ни как не «геостратегический игрок». Роль ферзя не гарантирует ничего, кроме постоянного нахождения под прицелом. В большой игре, ферзь легко становится разменной фигурой. Пока Украина сама не станет игроком, анализировать ее политику нет смысла. Это все равно что искать мотивы куклы-марионетки в ее действиях. От себя мы можем добавить только окраску абсолютной абсурдности в том или ином случае. Чего стоит только ориентация на Польшу - глухую провинцию Европы, политику которой Черчилль сравнивал с «жадностью гиены», и с которой у нас старые исторические счеты.

Проблема превращения в геостратегического игрока упирается во все тот же проклятый вопрос: «Кто мы?» До его решения, география - важнейший компонент геополитики, уходит на третий план. То, что без контроля над Украиной невозможно полноценно контролировать ни Черное море, ни Кавказ, ни Балканы, ни, самое главное, Восточно-Европейскую равнину - «heartland», сердце Евразии - не значит для нас ничего. Все равно, контролируем не мы.

Сегодня еще спорят, что именно означает термин «геополитика», но для нас здесь вопросов быть не может. Украинизм понимает геополитику так, как видел ее сам изобретатель этого термина Р. Челлен: «Это - наука о Государстве как географическом организме, воплощенном в пространстве». Государство, кроме всего прочего - это географическая проекция «коллективного украинца», одна из форм его жизнедеятельности.

Понемногу, списывается в утиль и подход, связанный с теорией «столкновения цивилизаций» С. Хантингтона. Столкновение цивилизаций - этап пройденный. «Холодная война» - это и была война цивилизаций. Евро-советской, приватизировавшей идеологию социализма, и евро-атлантической, вооруженной либеральным капитализмом. СССР был, прежде всего, цивилизацией. Признак цивилизации - историческая и, особенно, культурная общность. «Советской нации» никогда не было, но отрицать существование советской культуры и истории - абсурд. Советская культура - главный символ советской цивилизации. Идеологический, и даже этнический фактор, не значил ничего - вспомните поведение наших социалистических «братьев-славян».

Этот подход лишь тем и близок украинизму, что его основание - культурно-исторический признак. Посмотрите на географические границы предлагаемых Хантингтоном «цивилизаций». Китайская, японская, индийская и русско-православная цивилизации лишь кое-где слегка выходят за границы одноименных государств. Что же касается западной цивилизации, то Западная Европа всегда ощущала себя чем-то единым, а Америка, в том числе и Латинская, это ее продолжение. Но и здесь есть база в виде одного государства. Исламская и африканская, похоже, вообще не смогут оформиться, ибо там такого базового государства нет.

Главными персонажами геополитики являются «коллективные индивиды», взявшие на вооружение «цивилизационную» риторику и методологию. Единственный смысл теории «столкновения цивилизаций» в том, что она сбивает с толку молодые поднимающиеся нации.

Всю жизнь, Украина пыталась сделать мучительный выбор, разрываясь между тягой к Европе и близостью к России. Невозможность сделать выбор, рвала нас на части, и выбор делали за нас. Хотя по здравому размышлению, задача эта бессмысленная и противоестественная. Мы есть именно «украинцы». Если бы мы были европейцами или евразийцами, то мы и ощущали бы себя соответственно.

Опасно глупой, является идея Украины - «моста между цивилизациями». Мост в результате, оказывается разводным. Что мы и видим, как противоестественный конфликт между Восточной и Западной Украиной.

Лишь осознав себя «самих по себе», а не как часть чего-то, можно увидеть не только отличие от других, но и сходство. Определить, кто брат родной нам, кто двоюродный. Отследить свои корни. Сегодня, незаметно для нас, начинается война нового поколения - война за культурные, духовные, исторические корни украинского народа. Война за «киевское наследство». Нас постепенно подводят к мысли о нашей идентичности с Речью Посполитою, о ее некоем «едином» польско-украинском народе. Вспомните хотя бы фильм «Огнем и мечем» (очень показательно, что роль «неразумного раскольника нации» Богдана Хмельницкого, играет нынешний министр культуры Украины). Нас хотят убедить отказаться от своих киево-русских корней. А это неизбежно, если мы согласимся с этой версией.

Кому это выгодно? Это выгодно Западу, который хочет, захватив важный плацдарм, ослабить своего геостратегического противника Россию. Это выгодно тоталитарной Москве. (Ее тоталитарность вовсе не в ее политическом устройстве - в конце концов, каждый народ сам выбирает свой образ жизни. Тоталитарность заключатся в отрицании любых альтернатив, там даже демократы какие-то оголтелые, расстреливающие из танков своих оппонентов в парламенте. Они умудрились даже демократию сделать тоталитарной. Экспортеры российских избирательных технологий - главные враги украинской демократии.) Москва всегда пыталась представить себя единственным продолжением Киевской Руси. Украинцы же рисовались лишь ветвью от московского ствола. Это выгодно и полякам - людям, презирающим самих себя за свое славянское происхождение. Приятно будет сознавать, наверное, что есть кто-то еще более ущербный, чем ты. И только нам это невыгодно. «Пятая колона» в Украине, это не коммунисты, «агенты» несуществующего СССР, а те «национально-сознательные» идиоты, которые думая о европеизации, достигают лишь убогой полонизации. Или еще лучше - выдумывают нам в предки каких-нибудь «рутенов», и, лишь бы откреститься от родичей-«москалей», даром отдают им тысячелетнее наследие Киева.

В XVII веке украинская нация вовсе не «зародилась», а только приобрела свои современные черты. Очевидно, мы наследники альтернативного «русского проекта». В XIV-XV столетии, два русских государства, Московское княжество и Великое княжество Литовское, боролись за наследие Киевской Руси. Причем, по мнению Грушевского и других историков, Великое княжество Литовское, начало «собирание земли русской» раньше Москвы, и «сберегло традиции Киевской Руси в большей мере, чем Московия». Пусть не смущает название государства, которое, в самой российской дореволюционной историографии именовалось Русско-Литовским. Литовским в нем было только происхождение его правителей, которые, как пишет Грушевский, «принимали православную веру, местную культуру, язык, одним словом - становились украинскими или белорусскими князями, только из литовской династии». Украинцы и белорусы, составлявшие подавляющее население княжества, именовались «русинами» (в то время как собственно россияне - «московитами»). Государственный статус имели украинский язык (именовавшийся тогда «руским» и бывшим общим для обоих государств) и православие. Город Киев, даже будучи политической провинцией, оставался главным культурным центром, в том числе и для Московии.

Победила московская версия «русской идеи». Здесь не о том, хорошо это или плохо, но ведь не зря, наверное, писал великий русский философ Николай Бердяев: «Киевская Россия… была восприимчивее и свободнее, чем Московское царство, в удушливой атмосфере которого угасла даже святость…». Даже после своей победы, и в XVII веке, «Москва не была центром просвещения. Центр был в Киеве». Русский орел, как известно, имеет две головы. Одну, смотрящую на Восток, зовут Москва. Другую, обращенную к Западу, зовут Киев. Более сильная голова заклевала более умную и культурную. Русская целостность лишилась важного элемента. Не потому ли русским присуще ощущение какой-то ущербности, недоделанности? Нам, впрочем, важно следующее: существует Другой путь. Не западноевропейский, но и не московский. Путь от незамутненного киевского истока. Пусть спорят историки о правомерности приведенной версии, главное, что он вообще существует.

Вполне возможно, что наша миссия и не русская, а восточноевропейская - миссия объединения срединной Европы, с чем, в свое время, не справилась Австро-Венгрия. И если правда, что желто-голубой флаг лично сшила и передала украинским военным частям австрийская императрица, то это очень символично. Умирающая Австрия передала эстафету молодой Украине. В этом свете, наличие в Украине католического меньшинства уже не минус, фактор раскола, а плюс, важный инструмент достижения цели. Слабость обращается в силу. Здесь есть над чем подумать.

Пока мы не разберемся, «кто мы?», мы остаемся только наблюдателями большой геополитики. Однако с внутренней географией надо работать уже сегодня. Украина выглядит географическим пространством, простирающимся по широте. Взгляд скользит по карте от Карпат до Дона, спотыкаясь о трещину Днепра, раскалывающего ее на Запад и Восток. Даже прогноз погоды на ТВ ведется таким способом. Пора смотреть на Украину по вертикали. Днепр не линия раздела, а стержневая ось Украины от северного Киева до «наносной земли украинских рек» - Крыма. Понятие Южной Украины, имеющее смысл только как символ анархической нестабильности, необходимо стереть из сознания.

Посмотреть по-новому на карту Украины - это один из первых шагов к тому, что бы увидеть в истинном свете самих себя. Географическая карта - как зеркало. Большое начинается с малого.

Любить по-украински

Счастье бегает за мной. Это потому, что я не
бегаю за женщинами. А счастье - это женщина.

Ф. Ницше

Сила - вот одна красота в мире…

В. Розанов

Николай Бердяев писал о «вечно бабьем» в душе русского народа, история которого никогда не знала такого явления как рыцарство. У нас не так. Помимо киевских витязей, Украина создала еще и казачество - явление особо ценное тем, что, казаки стали такими не по рождению. Они сделали себя рыцарством сами. И не путайте запорожцев с казенным российским казачеством.

«Коллективный украинец» имеет мужское начало. Хотя, нельзя не признать, что за последние три сотни лет жизни под юбкой Матери-России, наш «лыцарь» здорово обабился. Теперь опять пришла необходимость мужества.

Жизнь - это женщина, которая дает начало всему в этом мире. Вся жизнь - борьба, потому что это заложено в самой женской природе. Нельзя «дружить с жизнью». Лучше всех это прочувствовал великий немец Ницше: «Слишком долго таились в женщине раб и тиран. Поэтому не способна она к дружбе: ей ведома только любовь». Но женщины любят победителей. Жизнь хочет покориться сильному, более того - она сама готова дать ему силу. Надо только любить ее. Любить жизнь. Силу дает любовь. Любовь сильнее даже смерти, ибо лишает смерть ее главного оружия - страха. Любовь - это когда не страшно и умереть.

Мы должны любить жизнь со всей своей мужской страстью. Именно мужской. Любовь, к сожалению, рождает не только силу, но и насилие. Мало кто знает, что маркиз де Сад, (тот самый который «садизм»), прямой потомок - праправнук, Лауры де Нов, той самой Лауры, которую воспел Петрарка. Символ любви оказался прародителем символа насилия. Украина - страшный, сильный, чубатый казак. Хватит рисовать ее дивчиной-крипачкой. Красота и беззащитность, лишь провоцируют к насилию своих неозабоченных рассуждениями о гуманизме соседей. Хватит лелеять свой исторический «комплекс жертвы». Достаточно уже мазохизма.

Настоящая любовь вовсе не светлое и слащавое книжное чувство. Настоящая любовь - как река. Какой бы чистой ни была бы в ней вода, глубина все равно сделает ее темной до мрачноты. Положа руку на сердце, - заслуживает ли сегодня Украина что-нибудь кроме презрения? Нет. Но, с другой стороны, «что может знать о любви тот, кто не презирал именно того, кого любит?» Разве не так говорил Заратустра?

 

---| спиcок литературы |---------------------------------------------------------------------

1. Альтшуллер Г.С. «Алгоритм изобретения» М., 1973, с.88.

2. Антипова О. «Консервативна ли консервативная революция?»// «Полис» №5, 1999.

3. Бердяев Н. «Самопознание» М., 1998, с.15-22.

4. Грамши А. «Избранные произведения» М., 1980, с.34.

5. Грушевський М. «Iлюстрована iсторiя України» К., 1992.

6. Грушевский М. «Кто такие украинцы и чего они хотят» К., 1991.

7. Дугин А. «Деньги» // «Завтра» №33, 1998.

8. Дугин А. «Основы геополитики» М., 1999.

9. Захаров А. «Культурная политика - это связь с народом» // Завтра №4, 2000.

10. Зюганов Г.А. «Россия - Родина моя. Идеология государственного патриотизма» М., 1996.

11. Кара-Мурза А. «Полис» №4, 1995, с.7.

12. Ницше Ф. «Так говорил Заратустра» М., 1990.

13. Черчилль У. «Вторая мировая война» т.1, с.311-312.

14. Эвола Ю. «Языческий империализм» М., 1994, с.99.

15. http://elem2000.virtualave.net/elem5.html

 

---| об авторе |---------------------------------------------------------------------

Родился 23 июля 1973 года в Краматорске, в семье инженерно-технических работников. Украинец.

Образование высшее - в 1995 году окончил Краматорский индустриальный институт. По окончании учебы работал инженером-механиком. Был также охранником, безработным, директором филиала товарной биржи, заместителем редактора газеты. Имеет публикации в городской, областной и всеукраинской прессе.

Депутат Краматорского городского совета. Помощник-консультант народного депутата Верховной Рады.

canadian online pharmacy cialis discount cialis md case search judiciary canadian pharmacies shipping to usa dc case search